Лица ТУСУРа: Ефим Окс

Ефим Окс

Я учился в заочной физмат школе НГУ, но в Биробиджан каждый год приезжала выездная комиссия нашего университета, который в то время назывался ТИАСУР, и в нем уже училось много моих земляков. Наверное, это сыграло свою роль в выборе.

Я не знаю, как это удавалось выездной приемной комиссии ТИАСУР, но вступительные экзамены она принимала чуть ли не с 1 июля – сразу после выпускного вечера в школе. А это значило, что, сдав экзамены, я мог быть свободен все остальное летнее время. Но в тот год, когда я заканчивал школу, в Биробиджан выездная комиссия не приехала, ближайшая возможность была в Чите – это двое суток на поезде. И на следующий день после выпускного я, мой отец и мой друг выехали туда.

Я сторонник того, что вся жизнь – это последовательность случайностей. Все случайно – выбор Томска, выбор вуза, выбор специальности. В тот год (1973) на престижную тогда в ТИАСУРе специальность «промышленная электроника» проходной балл был 24 – я проходил. Но я почему-то выбрал «электронные приборы» с проходным баллом 21,5. Многие мои одногруппники оказались на этой специальности только потому, что не прошли на престижную «промэлектронику». А я почему-то выбрал именно ее сам.

Когда я пришел на кафедру и стал учиться с нацеленностью на профессиональную исследовательскую деятельность после окончания вуза, оказалось, что этот выбор в полной мере отражал мои намерения.

Мой будущий научный руководитель, один из самых молодых докторов наук в Томске Юлий Ефимович Крейндель, уже будучи заведующим кафедрой физики ТИАСУР пригласил на беседу нескольких способных, по его мнению, студентов, в числе которых был и я. Он сказал нам примерно следующее: “Вы сейчас хорошо учитесь, и у вас в перспективе два пути: вы можете пойти на производство, инженерами, а можете - в науку. С точки зрения жизненных стандартов, конечно, те, кто пойдет на производство, быстрее «упакуется». Для тех, кто выберет науку этот путь будет дольше, труднее и не факт, что он будет успешным. Но если он будет таковым, кроме всего прочего у вас на всю вашу профессиональную жизнь будет интересная творческая работа”. И еще он сказал: “Вы конечно отличники, но поверьте мне, вы сейчас ничего не знаете и не умеете. Но мы готовы с вами возиться с надеждой на то, что в дальнейшем вы выберете науку и продолжите наше дело”. Кто то, из приглашенных выбрал все-таки путь инженеров, а трое из нас, включая меня, выбрали научно-исследовательскую деятельность, связав ее на всю жизнь с Крейнделем и основанным им научным направлением «плазменная эмиссионная электроника.

Мог себе позволить сказать: “Сегодня я вам расскажу классическую теорию газового разряда”. И рассказывал то, что написано в книжках. А в конце лекции добавлял: “А на следующей лекции я вам расскажу, почему это все неправильно”. И рассказывал свою теорию газового разряда, которая сегодня, надо заметить, получила мировое признание.

Например, руководить отделом теоретической физики он пригласил выдающего ученого, профессора Владислава Гаврииловича Багрова, к которому я отношусь с глубоким уважением и даже пиететом. Юлию Ефимовичу Крейнделю также было предложено создать в институте свое структурное подразделение – отдел плазменной эмиссионной электроники, куда я и распределился в 1978 году после окончания ТИАСУРа.

Мы друг у друга учились, развивались, росли. Работали с утра до позднего вечера. Но, тем не менее, находили время в обеденный перерыв поиграть в футбол, а по пятницам после работы «рубились» в шахматный блиц. И еще в институте была собственная сауна, где в процессе принятие тепловых процедур, по принципу «в бане все равны», проводились жаркие дискуссии по научным и околонаучным проблемам. Это было по-настоящему счастливое время, возможно и потому, что мы все были молоды. Когда я пришел работать в институт, его директору был всего 41 год! В этом году Геннадий Андреевич Месяц отметил свой 90 летний юбилей. Несмотря на серьёзный возраст, он продолжает активную научно-исследовательскую деятельность и думается именно этим и обусловлено его творческое долголетие. 

У него был замечательный подход к подготовке аспирантов. Каждый аспирант имел обязательное время для личного общения со своим научным руководителем. Это был определенный день в неделе, когда нужно было рассказать, что ты сделал, обсудить планы дальнейших работ, а иногда и получить нелицеприятную оценку своим результатам. Мой день был понедельник. Это означало, что, если к концу недели мне было нечем обрадовать или удивить своего научного руководителя, приходилось упорно трудиться и все выходные.

И меня сразу отправили вести лабораторные занятия по физике.

Закончив аспирантуру, я остался совместителям на кафедре «электронных приборов» и читал студентам лекции по физически основам вакуумной электроники и физике плазмы, которые когда-то нам, студентам, читал Юлий Ефимович. В те годы я был чрезмерно суровым преподавателем, и как это свойственно для недальновидной молодости, за незнание своего предмета без колебаний ставил двойки. К сожалению, были не единичные случаи, когда из-за моего предмета приходилось отчислять студентов. Сейчас понимаю, что можно было относится к ним помягче. Наверное, с тех времен не люблю принимать экзамены, поскольку после ответов некоторых студентов, начинаю сомневаться в своей профессиональной компетенции педагога. Переходить на работу в ТИАСУР полностью я отказывался. Тогда открылись границы, в Институте сильноточной электроники велись серьезные работы с зарубежными партнерами. Например, один из первых зарубежных контрактов моей научной группы был связан с поставкой в Китай ионного источника для Даляньского технологического университета.

К этому времени у меня была опубликована статья в ведущем международном физическом журнале. У меня был стендовый доклад по ее тематике. Ко мне подошел доктор Вольф, заведующий лабораторией ионных инжекторов в этом ускорительном центре и сказал: “О, господин Окс, я читал вашу статью”. И предложил поработать несколько месяцев в его лаборатории. Так началась моя международная научная карьера. После Германии последовало приглашение в Национальную лабораторию им. Лоуренса, г. Беркли (США) и в научные лаборатории и университеты ряда других стран.

У меня были другие планы, но мне сказали: “Это же кафедра твоего учителя, ты же не хочешь, чтобы она развалилась?” Не скрою, на мое решение повлияла нелепая трагическая гибель Юлия Ефимовича в возрасте 52 лет. Я обратился к директору Института, Бугаеву, и оказалось, что Иван Николаевич Пустынский, который был тогда ректором, уже обсуждал с ним мою кандидатуру. Меня отпустили, как мне тогда показалось, с радостью, без лишних уговоров, как бы избавились от меня, я даже обиделся немного на директора. Но я ошибался. Достаточно редкий для академического института случай, когда внешнему совместителю доверили научную лабораторию, которой я руковожу и сегодня.

Мы многое сделали в образовательном процессе. Я лично горжусь нашими учебным лабораториями, которые мы создали своими силами, но, конечно, при финансовой поддержке университета. К 70 летнему юбилею Юлия Крейнделя на кафедре была открыта лекционная аудитория его имени, оснащенная современным демонстрационным оборудованием. Одна из сильных сторон кафедры – научное направление “плазменная эмиссионная электроника”. Нам удалось его сохранить и, пусть это не покажется нескромным с моей стороны, обеспечить его успешное развитие в фундаментальном и прикладном аспектах. Тесное научное сотрудничество вузовской науки с академической стало, на мой взгляд, определяющим фактором, обуславливающим эту успешность. ТУСУР для меня родной: я тут учился, знал многих преподавателей старшего поколения, и сейчас, увы, уже как ветеран, передаю свои знания и опыт поколению “next”.

Пока не может определиться с выбором после окончания школы: консерватория или ТУСУР. Хочется пожелать ему, чтобы этот выбор был осознанным, без элементов случайности.